Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

30

воротничком и кружевными  манжетами.  У  нее  красные  от слез,  возбужденные,  радостные  глаза,  натянувшиеся  от  смеха  губы.    Ее подбородок дрожит не то от смеха, не то от слез.

        - Павлик!

        Она вырывает у кухарки из рук Павлика.

        - Бож-же мой, какой стал тяжелый!

        Павлик  открывает  совершенно  черные  со  сна  глаза,  с    безгранично равнодушным изумлением говорит:

        - О? Тетя!

        И засыпает опять.

        Ну да, конечно,  конечно  же,  это  тетя!  Отлично  знакомая,  дорогая, родная, но только немножко забытая тетя. Как можно было не узнать?

        - Петя? Мальчик! Какая громадина!

        - Тетя, вы знаете, что с нами было? - сразу же начал Петя. -  Тетя,  вы ничего не знаете! Да тетя же! Вы слушайте, что только с нами было. Тетя,  да вы же не слушаете! Тетя, вы же слушайте!

        - Хорошо, хорошо, только не все сразу. Иди в комнаты. А где же  Василий Петрович?

        - Здесь, здесь...

        По лестнице поднимался отец:

        - Ну, вот и мы. Здравствуйте, Татьяна Ивановна.

        - С приездом, с приездом! Пожалуйте. Не укачало вас?

        - Ничуть. Прекрасно доехали. Нет ли у вас мелочи?  У  извозчика  нет  с трех рублей сдачи.

        - Сейчас, сейчас. Вы только не беспокойтесь... Петя, да не  путайся  же ты под ногами... После расскажешь. Дуня, голубчик, сбегайте вниз -  отнесите извозчику... Возьмите у меня на туалете...

        Петя вошел в переднюю, показавшуюся  ему  просторной,  сумрачной  и  до такой степени чужой, что даже тот черномазый большой  мальчик  в  соломенной шляпе, который вдруг появился, откуда ни возьмись, в ореховой раме забытого, но знакомого зеркала, освещенного забытой, но знакомой лампой, не сразу  был узнан.

        А его-то, кажется, Петя мог узнать без труда, так как это именно и  был он сам!

          10 ДОМА

        Там, в экономии, была маленькая,  чисто  выбеленная  комнатка  с  тремя парусиновыми кроватями, покрытыми летними марсельскими одеялами.

        Железный рукомойник. Сосновый столик. Стул. Свеча в стеклянном колпаке. Зеленые решетчатые ставни-жалюзи.  Крашеный  пол,  облезший  от  постоянного мытья.

        Как сладко и прохладно было  засыпать,  наевшись  простокваши  с  серым пшеничным хлебом, под свежий шум моря в этой пустой, печальной комнате!

        Здесь было совсем не то.

        Это была большая квартира,  оклеенная  старыми  бумажными  шпалерами  и заставленная мебелью в чехлах.

        В каждой комнате шпалеры были другие и мебель другая. Букеты и ромбы на шпалерах делали комнаты меньше.  Мебель,  называвшаяся  здесь  "обстановка", глушила шаги и голоса.

        Из комнаты в комнату переносили лампы.

        В гостиной стояли фикусы с жесткими вощеными листьями. Их новые  побеги торчали острыми стручками, как бы завернутыми в сафьяновые чехольчики.

        Свет переставляемых ламп переходил из  зеркала  в  зеркало.  На  крышке пианино дрожала вазочка: это по улице проезжали дрожки. Треск колес соединял город с домом.

        Пете  ужасно  хотелось,  поскорее  напившись  чаю,  выбежать  хоть    на минуточку во двор - узнать, как там и что, повидаться с мальчиками. Но  было уже очень поздно: десятый час. Все мальчики, наверно, давно спят.

        Хотелось поскорее рассказать тете или, на худой конец, Дуне про беглого матроса. Но все были заняты: стелили постели, взбивали

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту