Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

29

проехали низом, Карантинной улицей, и затем, свернув направо, стали подниматься в город.

        Петя за лето отвык от города.

        Мальчик был оглушен хлопаньем подков,  высекавших  на  мостовой  искры, дробным стуком колес, звонками конок, скрипом обуви и твердым  постукиванием тросточек по тротуару, выложенному синими плитками лавы.

        На экономии, среди сжатых полей, в широко  открытой  степи,  уже  давно свежо и грустно золотела осень. Здесь, в  городе,  все  еще  стояло  густое, роскошное лето.

        Томная ночная  жара  неподвижно  висела  в  бездыханном  воздухе  улиц, заросших акациями.

        В открытых дверях мелочных лавочек желтели  неяркие  языки  керосиновых ламп, освещая банки с крашеными леденцами. Прямо на тротуаре, под  акациями, лежали горы арбузов - черно-зеленых глянцевых "туманов" с восковыми лысинами и длинных "монастырских", светлых, в продольную полоску.

        Иногда на углу возникало сияющее видение фруктовой лавки. Там  персы  в нестерпимо ярком свете только  что  появившихся  калильных  ламп  обмахивали шумящими султанами из папиросной бумаги прекрасные крымские фрукты - крупные лиловые сливы, покрытые бирюзовой пылью, и нежные коричневые, очень  дорогие груши "бер Александр".

        Сквозь  железные  решетки,  увитые  диким  виноградом,  в  палисадниках виднелись клумбы, освещенные окнами  особняков.  Над  роскошно  разросшимися георгинами, бегониями, настурциями трепетали пухлые ночные бабочки-бражники.

        С вокзала доносились свистки паровиков.

        Проехали мимо знакомой аптеки.

        За  большим  цельным  окном  с  золотыми  стеклянными  буквами  выпукло светились две хрустальные груши, полные яркой фиолетовой и зеленой жидкости. Петя был уверен - яда. Из этой аптеки носили  для  умирающей  мамы  страшные кислородные подушки. Ах, как ужасно они храпели возле маминых губ, черных от лекарств!

        Павлик совсем спал. Отец взял его на руки. Головка ребенка болталась  и подпрыгивала. Тяжеленькие голые ноги сползали с отцовских колен. Но пальчики крепко держали сумку с заветной копилкой.

        Таким его и передали с рук на руки кухарке Дуне,  ожидавшей  господ  на улице, когда извозчик наконец  остановился  у  ворот  с  глухим  треугольным фонариком, слабо светившимся вырезанной цифрой.

        - С приездом! С приездом!

        Все еще продолжая чувствовать под ногами валкую палубу, Петя  вбежал  в парадное.

        Какая громадная, пустынная лестница! Ярко и  гулко.  Сколько  ламп!  На стене каждого пролета - керосиновая  лампа  в  чугунном  кронштейне.  И  над каждой лампой сонно качается в световом круге крышечка.

        Медные, ярко начищенные таблички на дверях.  Кокосовые  маты  для  ног. Детская коляска.

        Все эти крепко забытые вещи вдруг возникли перед  Петиными  изумленными глазами во всей своей первобытной новизне.

        К ним надо опять привыкать.

        Вот где-то вверху звонко, на всю лестницу, щелкнул ключ, бухнула дверь, быстро заговорили голоса. Каждое восклицание - как пистолетный выстрел.

        Побежали легкие и  бравурные  звуки  рояля,  приглушенные  стеной.  Это музыка настойчивыми аккордами напоминала мальчику о своем существовании.

        И наконец... боже мой!.. Кто это?..

        Из двери выбегает забытая, но ужасно знакомая  дама  в  синем  шелковом платье с кружевным

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту