Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

26

      Все мысли Пети были тут, на берегу, в Одессе.

        Он ни за что не поверил бы, если  бы  ему  сказали,  что  совсем-совсем недавно, лишь сегодня утром, он чуть не плакал, прощаясь с экономией.

        Какая экономия? Что за экономия?  Он  уже  забыл  о  ней.  Она  уже  не существовала для него... до будущего лета.

        Скорее, скорее в каюту, торопить папу, собирать вещи!

        Петя повернулся, чтобы бежать, и вдруг похолодел от ужаса... Тот  самый матрос с якорем на руке сидел на ступеньке  носового  трапа,  а  усатый  шел прямо на него, без пенсне, руки в карманах, отчетливо скрипя "скороходами".

        Он подошел к нему вплотную, наклонился и спросил не  громко,  но  и  не тихо:

        - Жуков?

        - Чего - Жуков? - тихо, как бы  через  силу  произнес  матрос,  заметно побледнел и встал на ступеньки.

        - Сядь. Тихо. Сядь, я тебе говорю.

        Матрос продолжал стоять. Слабая улыбка дрожала на его посеревших губах.

        Усатый нахмурился:

        - С "Потемкина"?  Здравствуй,  милый.  Ты  бы  хоть  сапожки,  что  ли, переменил. А мы вас ждали, ждали, ждали... Ну, что  скажешь,  Родион  Жуков? Приехали?

        И с этими словами усатый крепко взял матроса за рукав.

        Лицо матроса исказилось.

        - Не трожь! - закричал он страшным голосом, рванулся  и  изо  всех  сил толкнул усатого кулаком в грудь. - Не тр-рожь больного человека, мор-рда!

        Рукав затрещал.

        - Стой!

        Но было поздно.

        Матрос вырвался и бежал по палубе, увертываясь и виляя между корзинами, ящиками, людьми. За ним бежал усатый.

        Глядя со стороны, можно было подумать,  что  эти  двое  взрослых  людей играют в салки.

        Они, один за  другим,  нырнули  в  проход  машинного  отделения.  Затем вынырнули с другой стороны. Пробежали вверх по трапу, дробно стуча подошвами и срываясь со скользких медных ступенек.

        - Стой, держи! - кричал усатый, тяжело сопя.

        В руках у матроса появилась оторванная откуда-то на бегу рейка.

        - Держи, держи-и-и!

        Пассажиры  со  страхом  и  любопытством  сбились  на    палубе.    Кто-то пронзительно засвистел в полицейский свисток.

        Матрос  со  всего  маху  перепрыгнул  через  высокую  крышку  люка.  Он увернулся от усатого,  обежавшего  сбоку,  вильнул,  перепрыгнул  через  люк обратно и вскочил на скамейку. Со скамейки - на перила борта,  схватился  за флагшток кормового флага, изо всей силы шарахнул усатого рейкой по  морде  и прыгнул в море.

        Над кормой взлетели брызги.

        - Ах!

        Пассажиры все, сколько их  ни  было,  качнулись  назад,  будто  на  них спереди дунуло.

        Усатый метался возле борта, держась руками за лицо, и хрипло кричал:

        - Держите, уйдет! Держите, уйдет!

        Старший  помощник  шагал  вверх  по  трапу  через  три    ступеньки    со спасательным кругом.

        - Человек за бортом!

        Пассажиры качнулись вперед к борту, будто на них дунуло сзади.

        Петя протиснулся к борту.

        Уже довольно далеко от парохода, среди взбитого белка  пены,  на  волне качалась, как поплавок, голова плывущего человека.

        Но только он плыл не к пароходу, а от парохода, изо  всех  сил  работая руками и ногами. Через каждые три-четыре взмаха он поворачивал  назад  злое, напряженное лицо.

        Старший помощник заметил, что человек за бортом, видать,  не  имеет

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту