Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

25

освещенные розовым солнцем, садившимся в  золотую  пыль  дачных акаций, так отчетливо, так близко - а главное,  так  знакомо  -  стояли  над обрывами, что Петя готов был изо всех сил дуть в кливер,  лишь  бы  поскорее доехать.

        Тут  уже  каждый  кусочек  берега  был    ему    известен    до    малейших подробностей.

        Большой  Фонтан,  Средний  Фонтан,  Малый  Фонтан,  высокие  обрывистые берега, поросшие дерезой, шиповником, сиренью, боярышником.

        В воде под берегом - скалы, до половины зеленые  от  тины,  и  на  этих скалах - рыболовы с бамбуковыми удочками и купальщики.

        А вот и "Аркадия", ресторан на сваях, раковина для  оркестра  -  издали маленькая, не больше суфлерской будки, - разноцветные зонтики, скатерти,  по которым бежит свежий ветер.

        Все эти подробности  возникали  перед  глазами  мальчика,  одна  другой свежее, одна другой интереснее. Но они не были забыты. Нет!  Их  ни  за  что нельзя было забыть, как  нельзя  было  забыть  свое  имя.  Они  лишь  как-то ускользнули на время из памяти. Теперь они вдруг  бежали  назад,  как  домой после самовольной отлучки. Они бежали одна за  другой.  Их  становилось  все больше и больше. Они обгоняли друг дружку.

        Казалось, они наперерыв кричали мальчику:

        "Здравствуй,  Петя!  Наконец-то  ты  приехал!  А  мы    все    без    тебя соскучились! Неужели ты нас не узнаешь? Посмотри хорошенько: это же я,  твоя любимая дача Маразли. Ты так любил ходить по моим  великолепно  выстриженным изумрудным  газонам,  хотя  это  строжайше  воспрещалось!    Ты    так    любил рассматривать мои мраморные статуи, по  которым  ползали  крупные  улитки  с четырьмя  рожками,  так  называемые  "Лаврики-Павлики",  оставляя  за  собой слюдяную дорожку! Посмотри, как я выросла за лето! Посмотри, какими  густыми стали мои каштаны! Какие пышные георгины и пионы  цветут  на  моих  клумбах! Какие роскошнейшие августовские бабочки садятся, в черной тени моих аллей!"

        "А это я: "Отрада"! Не может быть, чтоб ты забыл мои  купальни,  и  мой тир, и мой кегельбан! Посмотри же: пока ты пропадал,  тут  успели  поставить замечательную карусель с лодочками и лошадками. Тут же неподалеку живет твой друг и товарищ Гаврик. Он ждет не дождется, когда ты  приедешь.  Скорее  же, скорей!"

        "А вот и я! Здравствуй, Петька! Не  узнал  Ланжерона?  Смотри,  сколько плоскодонных шаланд лежит на моем берегу, сколько рыбачьих сетей сушится  на веслах, составленных в козлы! Ведь это  именно  в  моем  песке  ты  нашел  в прошлом году две копейки и потом выпил - хоть в тебя уже и не лезло - четыре кружки кислого хлебного квасу, бившего в нос и щипавшего язык. Неужели ты не узнаешь эту будку квасника? Да вот же она, вот, стоит как ни в чем не бывало на обрыве в разросшемся за лето бурьяне! Тут даже и бинокля не надо".

        "А вот и я! И я! Здравствуй, Петя! Ох, что тут без тебя в Одессе  было! Здравствуй, здравствуй!"

        Чем ближе к городу, тем ветер становился  тише  и  теплей.  Солнца  уже совсем не  было  видно;  только  еще  верхушка  мачты  с  крошечным  красным колпачком флюгера светилась в совершенно чистом розовом небе.

        Кливер убрали.

        Стук пароходной машины звучно отдавался  в  скалах  и  обрывах  берега. Вверх по мачте полз бледно-желтый топовый огонь.

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту