Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

11

бросился  вон  из ядовитой заросли. Он бежал до тех пор, пока не очутился на задах  небольшого хозяйства.

        За плетнем, на котором торчало множество глиняных кувшинов, Петя увидел уютный гарман. Посредине его маленькой арены, устланной свежей, только что с поля, пшеницей,  стояла  повязанная  бабьим  платком  до  глаз  девочка  лет одиннадцати в длинной сборчатой юбке и короткой ситцевой кофточке с  пышными рукавами.

        Закрываясь от солнца локтем и переступая босыми ногами, она  гоняла  на длинной веревке по кругу двух лошадок, запряженных цугом. Мягко  разбрасывая копытами солому, лошадки катили за собой по толстому слою блестящей  пшеницы рубчатый каменный валик. Он твердо и бесшумно подпрыгивал.

        За каменным валиком волоклась довольно широкая доска, загнутая спереди, как лыжа.

        Петя знал, что в нижнюю поверхность этой доски врезано множество острых янтарных кремней, особенно чисто выбивающих из колоса зерно.

        На этой быстро скользящей доске, с трудом  сохраняя  равновесие,  лихо, как на салазках, стоял парнишка Петиных лет в расстегнутой вылинявшей рубахе и картузе козырьком на ухо.

        Крошечная белоголовая девочка, судорожно ухватившись  обеими  ручонками за штанину брата, сидела у его ног на корточках, как мышка.

        По кругу бегал старик, шевеля деревянными вилами пшеницу и  подбрасывая ее  под  ноги  лошадям.  Старуха  подравнивала  длинной  доской    на    палке рассыпающийся и теряющий форму круг.

        Немного поодаль, у скирды, баба с черными от солнца, жилистыми,  как  у мужчины, руками с натугой  крутила  шарманку  веялки.  В  круглом  отверстии барабана мелькали красные лопасти.

        Ветер выносил из веялки блестящую тучу половы. Она  легко  и  воздушно, как кисея, оседала на землю, на бурьян, достигала огорода, где над подсохшей ботвой  совершенно  созревших,  желто-красных  степных  помидоров    торчало, раскинув лохмотья, пугало в рваной дворянской фуражке с красным околышем.

        Здесь, на этом маленьком гармане, как видно, работала вся  крестьянская семья, кроме самого хозяина. Хозяин, конечно, был на войне, в Маньчжурии, и, очень возможно, в это время сидел  в  гаоляне,  а  японцы  стреляли  в  него шимозами.

        Эта бедная кропотливая  молотьба  была  совсем  не  похожа  на  шумную, богатую, многолюдную молотьбу, к которой привык Петя в экономии. Но и в этой скромной молотьбе Петя  тоже  находил  прелесть.  Ему  бы,  например,  очень хотелось покататься на доске с кремнями или даже, на худой конец,  покрутить ручку веялки. И он в другое время обязательно попросил бы хлопчика взять его с собой на доску, но,  к  сожалению,  надо  было  торопиться...  Петя  пошел обратно.

        Ему  навсегда  запомнились  все    простые,    трогательные    подробности крестьянского труда: светлый блеск новой  соломы;  чисто  выбеленная  задняя стена мазанки; по ней - тряпичные куклы и  маленькие,  высушенные  тыквочки, так называемые "таракуцки", эти единственные игрушки крестьянских  детей;  а на гребне камышовой крыши - аист  на  одной  ноге  рядом  со  своим  большим небрежным  гнездом.  Особенно  запомнился  аист,  его  кургузый  пиджачок  с пикейной жилеткой, красная трость ноги (другой, поджатой ноги совсем не было видно) и длинный  красный  клюв,  деревянно  щелкавший 

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту