Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

8

блеск лиловых иммортелей. Присевший  возле  своей  норки  суслик.  Кусок  веревки, похожей на раздавленную гадюку...

        Но вдруг впереди  показалась  пыль,  и  мимо  дилижанса  крупной  рысью проехал небольшой отряд конных стражников.

        - Стой!

        Дилижанс остановился.

        Один из всадников подъехал к дилижансу.

        Короткий ствол карабина прыгал над зеленым погоном  с  цифрой.  Прыгала пыльная фуражка набекрень. Скрипело и горячо воняло кожей седло.

        Храпящая морда лошади остановилась на уровне  открытого  окна.  Крупные зубы грызли белое железо мундштука. Травянисто-зеленая пена капала с черных, как бы резиновых губ. Из нежных, телесно-розовых  ноздрей  вылетало  горячее дыхание, обдавая паром сидящих в дилижансе.

        Черные губы потянулись к соломенной шляпе Пети.

        - Кого везешь? - раздался где-то вверху солдатский голос.

        -  Дачников  на  пароход,  -  ответил  неузнаваемо  тонкий,  поспешный, какой-то угодливый голос кучера. - Они в  Аккерман  едут,  а  там  прямо  на пароход - и в Одессу. Они тута в экономии все лето  жили.  С  самого  начала июня. Теперь они едут обратно до дому

        - А ну, покажь!

        И с этими словами в окно заглянуло  красное,  желтоусое  и  желтобровое солдатское лицо с жестко выскобленным подбородком и с овальной  кокардой  на зеленом околыше фуражки.

        - Кто такие?

        - Дачники, - сказал, улыбаясь, отец.

        Солдату, видно, не понравились эта улыбка и это слишком  вольное  слово "дачники", показавшееся ему насмешкой.

        - Я вижу, что дачники, - с грубым неудовольствием сказал он. - Мало что дачники! А кто такие - дачники?

        Нижняя  челюсть  у  отца  дрогнула,  бородка  запрыгала.  Побледнев  от негодования, он дрожащими пальцами застегнул на все пуговицы летнее  пальто, поправил пенсне и резким фальцетом закричал:

        - Как вы смеете говорить со  мной  в  таком  тоне?  Я  -  преподаватель среднеучебных заведений, коллежский советник Бачей, а это мои дети - Петр  и Павел. Мы направляемся в Одессу.

        На лбу у отца выступили розовые пятна.

        - Виноват, ваше высокоблагородие, - бодро сказал солдат, вылупив  почти белые глаза, и поднес руку с нагайкой к козырьку. - Обознался!

        Как видно, он был смертельно перепуган, услышав хоть до сих пор  ему  и неизвестный, но столь грозный штатский чин - "коллежский советник".

        Ну его к богу! Еще нарвешься на неприятность. Еще по зубам заработаешь.

        Он дал лошади шпоры и ускакал.

        - Дурак, - сказал Петя, когда солдаты были уже далеко.

        Отец снова вскипятился:

        - Замолчи! Сколько раз я тебе говорил, чтобы  ты  не  смел  произносить этого слова! Тот, кто часто говорит "дурак", чаще всего  сам...  не  слишком умный человек. Заруби это себе на носу.

        В другое время Петя, конечно, полез бы в спор, но сейчас он смолчал. Он слишком хорошо понимал душевное состояние отца.

        Отец, который всегда с раздражительным презрением  говорил  о  чинах  и орденах, который никогда не носил форменного вицмундира и никогда не надевал своей  "Анны  третьей  степени",  который  не  признавал  никаких  сословных привилегий и упрямо утверждал, что все жители России суть не что  иное,  как только "граждане", вдруг, в порыве раздражения, наговорил бог знает чего.  И кому же? Первому встречному

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту