Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

4

У  него  был  опытный, проницательный глаз искателя приключений. Он был окружен следами.  Он  читал их, как Майн Рида.

        Черное пятно на стене обрыва и серые уголья говорили о том, что ночью к берегу приставали на лодке туземцы и варили на костре пищу. Лучевидные следы чаек свидетельствовали о штиле и обилии возле берега мелкой рыбешки.

        Длинная пробка с французским клеймом и побелевший в воде ломтик лимона, выброшенный волной на песок,  не  оставляли  никаких  сомнений  в  том,  что несколько дней назад в открытом море прошел иностранный корабль.

        Между тем солнце еще немножко поднялось  над  горизонтом.  Теперь  море сияло уже не сплошь,  а  лишь  в  двух  местах:  длинной  полосой  на  самом горизонте и десятком режущих глаза звезд, попеременно вспыхивающих в зеркале волны, осторожно ложащейся на песок.

        На всем же остальном своем громадном пространстве море светилось  такой нежной, такой грустной голубизной августовского штиля, что  невозможно  было не вспомнить:

        Белеет парус одинокий

        В тумане моря голубом...

хотя и паруса нигде не было видно, да и море ничуть не казалось туманным.

        Петя залюбовался морем.

        Сколько бы ни смотреть на море - оно никогда  не  надоест.  Оно  всегда разное, новое, невиданное.

        Оно меняется на глазах каждый час.

        То оно тихое, светло-голубое, в нескольких местах покрытое почти белыми дорожками штиля. То оно ярко-синее, пламенное,  сверкающее.  То  оно  играет барашками. То под свежим ветром становится вдруг темно-индиговым, шерстяным, точно его гладят против ворса. То налетает буря, и оно грозно преображается. Штормовой ветер гонит крупную зыбь. По грифельному  небу  летают  с  криками чайки. Взбаламученные волны волокут и швыряют вдоль берега глянцевитое  тело дохлого дельфина. Резкая зелень горизонта стоит зубчатой стеной  над  бурыми облаками шторма. Малахитовые доски  прибоя,  размашисто  исписанные  беглыми зигзагами пены, с пушечным громом разбиваются о берег. Эхо звенит бронзой  в оглушенном воздухе. Тонкий туман брызг висит кисеей во всю громадную  высоту потрясенных обрывов.

        Но главное очарование моря заключалось в какой-то  тайне,  которую  оно всегда хранило в своих пространствах.

        Разве не тайной было его  фосфорическое  свечение,  когда  в  безлунную июльскую ночь рука, опущенная в черную теплую  воду,  вдруг  озарялась,  вся осыпанная голубыми искрами? Или движущиеся огни невидимых  судов  и  бледные медлительные вспышки  неведомого  маяка?  Или  число  песчинок,  недоступное человеческому уму?

        Разве,  наконец,  не  было  полным    тайны    видение    взбунтовавшегося броненосца, появившегося однажды очень далеко в море?

        Его появлению предшествовал пожар в Одесском порту. Зарево  было  видно за сорок верст. Тотчас разнесся слух, что это горит эстакада.

        Затем было произнесено слово: "Потемкин".

        Несколько раз, таинственный и одинокий, появлялся  мятежный  броненосец на горизонте в виду бессарабских берегов.

        Батраки бросали работу  на  фермах  и  выходили  к  обрывам,  старались разглядеть далекий дымок. Иногда им казалось, что они его видят.  Тогда  они срывали с себя фуражки и рубахи и, с яростью размахивая ими,  приветствовали инсургентов.

        Но Петя, как ни щурился, как

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту