Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары
Соблюдая стандарты ГОСТа, плиты тепловых камер с отверстиями изготавливает завод "ИЖБИ-3".

3

        Земский  начальник  Чувяков,  приехавший  на  несколько  дней  к  семье погостить,  прошел  через  крокетную    площадку,    вырывая    ногами    дужки, расшвыривая с дороги молотки и шары.

        Он держал в приподнятых руках двустволку.

        Напрасно Рудольф  Карлович  просил  жильцов  успокоиться.  Напрасно  он уверял, что никакой опасности нет: Гаврила  связан  и  посажен  в  погреб  и завтра за ним приедет урядник...

        Однажды ночью далеко над степью встало красное зарево.  Утром  разнесся слух, что сгорела соседняя экономия. Говорили, что ее подожгли батраки.

        Приезжие из Одессы передавали, что в городе беспорядки.  Ходили  слухи, что в порту горит эстакада.

        После праздника, на рассвете, приезжал урядник. Он увез Гаврилу. Сквозь утренний сон Петя даже слышал колокольчик урядниковой тройки.

        Дачники разъезжались.

        Вскоре экономия совсем опустела.

        Петя постоял  возле  заветной  кадки  под  старой  абрикосой,  похлюпал прутиком по воде. Нет! И кадка была не та, и вода не та, и  старая  абрикоса не та.

        Все, все вокруг стало чужим, все потеряло очарование, все  смотрело  на Петю как бы из далекого прошлого.

        Неужели же и море встретит Петю  в  последний  раз  так  же  холодно  и равнодушно?

        Петя побежал к обрывам.

          2 МОРЕ

        Низкое солнце ослепительно било в глаза. Море под  ним  во  всю  ширину горело, как магний. Степь обрывалась сразу.

        Серебряные кусты дикой маслины, окруженные  кипящим  воздухом,  дрожали над пропастью.

        Крутая дорожка вела зигзагами вниз. Петя привык бегать по ней  босиком. Ботинки стесняли мальчика. Подметки скользили. Ноги бежали  сами  собой.  Их невозможно было остановить.

        До первого  поворота  мальчик  еще  кое-как  боролся  с  силой  земного притяжения. Он подворачивал  каблуки  и  хватался  за  сухие  нитки  корней, повисших над дорожкой. Но гнилые корни  рвались.  Из-под  каблуков  сыпалась глина. Мальчик был окружен облаком пыли, тонкой и  коричневой,  как  порошок какао.

        Пыль набивалась в нос, в горле першило. Пете это надоело. Э,  будь  что будет!

        Он закричал во все горло, взмахнул руками и очертя голову ринулся вниз.

        Шляпа,  полная  ветра,  колотилась  за  спиной.    Матросский    воротник развевался. В чулки впивались колючки... И мальчик, делая страшные прыжки по громадным ступеням естественной лестницы, вдруг со  всего  маху  вылетел  на сухой и холодный, еще не обогретый солнцем  песок  берега.  Песок  этот  был удивительной белизны и тонкости. Вязкий и глубокий, сплошь истыканный ямками вчерашних следов, оплывших и бесформенных, он напоминал манную крупу  самого первого сорта.

        Он полого, почти  незаметно  сходил  в  воду.  И  крайняя  его  полоса, ежеминутно  покрываемая  широкими  языками  белоснежной  пены,  была  сырой, лиловой, гладкой, твердой и легкой для ходьбы.

        Чудеснейший в мире пляж, растянувшийся под обрывами  на  сто  верст  от Каролино-Бугаза до гирла Дуная, тогдашней границы Румынии, казался  диким  и совершенно безлюдным в этот ранний час.

        Чувство одиночества с новой силой охватило мальчика. Но теперь это было совсем особое, гордое и мужественное одиночество  Робинзона  на  необитаемом острове.

        Петя первым делом стал присматриваться к следам.

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту