Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

2

девочкой на даче, одетой в розовый костюм доброй феи.

        Они прошли под руку  вокруг  сада,  увешанного  китайскими  фонариками. Невероятно яркие кусты и деревья, охваченные зелеными  и  красными  облаками бенгальского огня, вспухали то здесь, то там в  таинственной  тьме  сада.  В беседке, при свечах под стеклянными колпаками,  ужинали  взрослые.  Мотыльки летели со всех сторон на свет и падали, обожженные, на скатерть.

        Четыре ракеты выползли, шипя, из гущи  бенгальского  дыма  и  с  трудом полезли в гору.

        Но еще где-то в мире была луна. И это выяснилось лишь тогда, когда Петя и Зоя очутились в самой глубине сада. Сквозь дыры в  листве  проникал  такой яркий и такой волшебный лунный свет, что даже белки девочкиных глаз отливали каленой синевой, и такой же синевой блеснула в кадке  под  старой  абрикосой темная вода, в которой плавала чья-то игрушечная лодочка.

        Тут-то мальчик и девочка,  совершенно  неожиданно  для  самих  себя,  и поцеловались, а  поцеловавшись,  до  того  смутились,  что  с  преувеличенно громкими криками побежали куда глаза глядят и бежали до  тех  пор,  пока  не очутились  на  заднем  дворе.  Там  гуляли  батраки,  пришедшие  поздравлять хозяйку.

        На сосновом столе, вынесенном  из  людской  кухни  на  воздух,  стояли: бочонок пива, два штофа казенного  вина,  миска  жареной  рыбы  и  пшеничный калач. Пьяная кухарка в новой ситцевой кофточке с оборками сердито  подавала гуляющим батракам порции рыбы и наливала кружки.

        Гармонист в расстегнутой тужурке, расставив колени, качался  на  стуле, перебирая басовые клапаны задыхающейся гармоники.

        Два прямых парня с равнодушными лицами,  взявши  друг  друга  за  бока, подворачивали каблуки,  вытаптывая  польку.  Несколько  батрачек,  в  новых, нестираных платках, со щеками, намазанными ради кокетства и  смягчения  кожи помидорным рассолом, стояли, обнявшись, в своих тесных козловых башмаках.

        Рудольф Карлович и Луиза Францевна  пятились  от  наступавшего  на  них батрака.

        Батрак был совершенно пьян. Несколько человек держали его за  руки.  Он вырывался. Юшка текла из носа на праздничную, разорванную  пополам  рубашку. Он ругался страшными словами.

        Рыдая и захлебываясь в этих злобных, почти бешеных рыданиях, он кричал, скрипя зубами, как во сне:

        - Три рубля пятьдесят копеек за два каторжных месяца!.. У,  морда  твоя бессовестная! Пустите меня до этой сволочи! Будьте людьми, пустите  меня  до него: я из него душу выниму! Дайте мне спички, пустите меня до соломы: я  им сейчас именины сделаю... Ох, нет на тебя Гришки Котовского, гадюка!

        Лунный свет блестел в его закатившихся глазах.

        - Но, но, но... - бормотал хозяин, отступая. - Ты смотри,  Гаврила,  не чересчур разоряйся, а то, знаешь, теперь за эти слова и повесить могут.

        - Ну на! Вешай! - кричал, задыхаясь, батрак. - Чего же ты  не  вешаешь? На, пей кровь! Пей!..

        Это было так страшно, так непонятно, а главное -  так  не  вязалось  со всем этим чудесным праздником, что дети бросились назад, крича, что  Гаврила хочет зарезать Рудольфа Карловича и поджечь экономию.

        Трудно себе представить, какой переполох поднялся на даче.

        Родители уводили детей в комнаты. Всюду  запирали  окна  и  двери,  как перед грозой.

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту