Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

310

и такая безвыходная грусть охватила мою душу, что… (вычеркнуто шесть строк)…

       

        «Полюбить можно раз, только раз всей душой, и любовь эта будет чиста, как лазурное небо на юге весной, как росинка в изгибе листа»…

       

        Я знал, что это любовь на всю жизнь…

       

Затмение солнца

       

        Я забрался на чердак нового четырехэтажного дома общества квартировладельцев по Пироговской улице, номер три, куда мы недавно переехали, а затем вылез через люк на крышу, лег там на розовую горячую черепицу и стал дожидаться начала солнечного затмения. Пространство вокруг меня было ограничено черепицей — однообразно повторяющийся рисунок плиток, в желобках которых уже чуть заметно серела летняя пыль, принесенная сюда с Французского бульвара, где кроме извозчиков и экипажей довольно часто пробегали автомобили, оставляя за собой облака синего бензинового чада, с громом и звоном мчался электрический трамвай.

        Это было через некоторое время после начала первой мировой войны и всеобщей мобилизации, когда в нашем городе все успокоилось и бабушка — мамина мама, — которая так весело проводила у нас лето, играя на пианино вальс Джульетты или марш Фауста, вдруг спешно уехала обратно к себе в Екатеринослав, опасаясь, как бы турецкий флот не стал обстреливать Одессу… в мире воцарилась знойная августовская тишина, такая глубокая и такая зловещая…

       

        И… такая «чреватая»…

       

        Отсюда, с крыши, я ничего не видел, ни бульвара, ни моря, хотя знал, что оно гдето скрытно синеет за дачными садами.

        Я знал, что дальше тянутся обрывы, белый маяк и поля поспевающей кукурузы с метелками сухих соцветий и с зелеными, наливающимися кочанчиками, а за ними — чужие страны, и гдето там идущая война, в существование которой мне както не верилось.

        Вокруг себя я увидел только ограниченное пространство серорозовой черепицы, ее склоны, обесцвеченное зноем небо и послеполуденное солнце, на которое больно было смотреть невооруженным глазом. Я смотрел на солнце сквозь густо закопченное стекло и видел сквозь дымчатую серокоричневую поверхность яркобелый блестящий кружочек солнца.

       

        …странно, что солнце казалось таким маленьким…

       

        Кружочек солнца был такой четкий, точный, вечный, что не верилось в возможность его затмения, тем более предсказанного заранее за сотни лет вперед.

        Между тем я отлично понимал, что гдето в мировом пространстве уже несется черный конус холодной лунной тени и гдето он уже коснулся земного шара и приближается ко мне. Я знал, что внизу, во дворе, уже неподвижно стоят люди, приложив к глазам закопченные стеклышки.

        Весь город был наполнен людьми с черными стеклышками у глаз, как бы слепыми.

        Но я был один, ограниченный пространством черепичной крыши со столбами розовых кирпичных труб.

       

        …В природе наступила тишина, обычно предшествующая солнечному затмению…

       

        Все же я не верил в то, что наступит затмение. Белый, как бы магниевый кружок солнца был попрежнему безукоризненно геометричен, четок и недосягаем.

        Я не отрывал глаз от закопченного стекла, повернутого к солнцу своей бархатисточерной, с коричневыми подпалинами поверхностью. Это был старый неудавшийся фотографический негатив, закопченный на свечке. На нем еще можно было заметить

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту