Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

225

окончил Московскую духовную академию и преподавал в Одесской семинарии. У него было несколько орденов, которые он любил надевать.

        Из трех братьев оставался в живых лишь мой папа, обладавший отличным здоровьем, умеренностью и уравновешенным характером. Впрочем, в редких случаях он был склонен к вспыльчивости.

        Мне кажется, что Творожков исподтишка наблюдал за нами, а иногда, как бы вскользь, осторожно задавал какиенибудь якобы невинные вопросы вроде тех наводящих, прозрачных вопросов, которые обычно задают врачипсихиатры своим пациентам, заподозренным в душевной болезни, и ища ее признаков.

        В конце концов" кажется, это превратилось у доктора Творожкова в манию; может быть, принадлежа к одной из ветвей нашего вятского рода, он сам постепенно начинал сходить с ума.

        Во всяком случае, однажды я поймал на себе его мягкий, изучающий взгляд, от которого мне стало холодно.

       

        …неужели он считал, что сочинять стихи есть признак душевной болезни?…

       

        Однажды он поймал меня за руку, положил свои ловкие, холодные, докторские пальцы на пульс, вынул часы, долго слушал и наконец произнес.

        — Тактактактакс, отлично, отлично. — А затем спросил: — Как у тебя с памятью?

        — Хорошо, — ответил я.

        — Это прекрасно, — сказал он одобрительно. — А какие тебе снятся сны?

        Я был в затруднении: мне снилось множество различных снов — чернобелых и цветных, в том числе и эротические, так что я молча покраснел.

        — Тактактактак, — сказал доктор Творожков. — Головокружения бывают? Раздражаешься?

        Он смотрел в мои глаза и, казалось, видел меня насквозь: я действительно был вспыльчивый мальчик, почти уже юноша. Затем он все теми же докторскими руками пощупал у меня железки за ушами, а потом, с ловкостью фокусника вынув из бокового кармана черный медицинский молоточек, постучал у меня под коленом — моя нога гальванически подпрыгнула.

        — Тактактак, — с удовлетворением сказал Творожков. — Сердце дает себя чувствовать?

        — Иногда, — сказал я, не желая разочаровать Ивана Ивановича.

        — Тактак… Половое созревание… нервозность… — произнес Творожков и некоторое время смотрел на мой лоб, и мне казалось, что он сейчас вскроет мою черепную коробку, чтобы посмотреть, имеются ли в моем мозгу наследственные изъяны.

       

        Мне показалось, что он маньяк.

       

        Он настойчиво советовал папе регулярно принимать йод и сам его принимал, вынимая из жилетного кармана пузырек и накапывая в рюмку с молоком густую чернокоричневую жидкость, от которой молоко в рюмке делалось зловеще розоватым. Он боялся склероза и у всех находил признаки раннего склероза.

        Однажды он пригласил меня в свою лабораторию посмотреть, как он препарирует человеческий мозг.

        С чувством скрытого страха я отправился в университетскую клинику.

        Университетские корпуса — громадные, массивные, трехэтажные, с крупными высокими окнами, сильно выступавшими карнизами и громадными вылощенными входными дверями с пудовыми медными ручками — находились в разных местах города — по факультетам — и придавали улицам, на которых были расположены, особо внушительный, академический, несколько казенный характер.

        Обычно казенные здания были выкрашены в особый, желтый чиновничий цвет. Здания же университета

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту