Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

50

перемены…

       

        На минуту артиллерийская перестрелка стихает, и вдруг раздается сильнейший разрыв, даже скорее взрыв – словно ктото швырнул в наше оконце горсть дроби. Высказывается предположение, что немецкий снаряд угодил в один из зарядных ящиков третьей батареи и снаряды взорвались.

       

        Все тревожно замолчали.

        Зловещий звук, который мы услышали, не был похож на обычные звуки артиллерийских дуэлей: выстрел, полет снаряда, разрыв. Было чтото другое.

        – Побежать посмотреть? – сказал ктото.

        – А ну на самом деле…

        Мы выбегаем наверх из землянки, оставив на дощатом столике в полном беспорядке фишки, карты, бочоночки лото.

        По ту сторону шоссе над хвойной маскировкой третьей батареи стоит желтоваточерное облако еще плотного, нерассеявшегося дыма и пахнет горелой взрывчаткой.

        – Что это? Разрыв?

        – Да, и здоровый разрыв… на самой батарее.

        …из окопа телефонистов вылезает старший телефонист. Все к нему:

        – Что такое? Разрыв? Прямое попадание? Ктонибудь ранен? Или убит?

        Старший телефонист оглядывается – нет ли поблизости офицеров. Офицеров нет.

        – Свой же снаряд, – говорит он, понижая голос – Разорвался перед самым дулом, как только вылетел, так и… Продают нас. Собственными снарядами уже бьют. Измена в тылу. Ранены наводчик и второй номер.

        Наши батарейцы, у которых есть в третьей батарее земляки, встревожены.

        Больше всех волнуются Колыхаев и Ковалев, у них у обоих близкие дружки там.

        – Какого орудия наводчик ранен? Какой номер зацепило?

        Но старший телефонист этого не знает.

        – И сильно ранены?

        – Один, говорят, сильно: распороло живот осколками. А другой полегче, хотя тоже крепко. Но не так чтоб…

        – Слышь, узнай по телефону, кто ранен.

        Мы расходимся по землянкам в томительной неизвестности. Тягостное молчание, уже ни играть в лото, ни разговаривать никто не может. Трудно смириться с мыслью, что разорвался свой же снаряд. Значит, тыл посылает нам бракованную шрапнель. А может быть, это и вправду измена?

        У Колыхаева и Ковалева на лицах печать тревоги. Время тянется мучительно долго. Наконец в землянку спускается всеведущий разведчик.

        – Ну что? Кто? – спрашивает Ковалев.

        – Да недостоверно, – мямлит разведчик, отводя глаза от Колыхаева.

        Но Колыхаев какимто таинственным образом прочитал правду на отвернутом в сторону лице разведчика.

        – Стародубец? – почти шепотом спрашивает Колыхаев.

        – Он, – со вздохом отвечает разведчик.

        – И сильно?

        – Здорово.

        Колыхаев бледнеет, и мне страшно видеть эту как бы пророческую бледность на его грубоватом рыжеусом лице рыбака с Голой Пристани. Стародубец – земляк и кум Колыхаева.

        – Помрет? – спрашивает Колыхаев с деланным спокойствием: дескать, мы все здесь, на позициях, под богом ходим – сегодня тебя, завтра меня. – Помрет?

        – Не скажу. Может, и вытянет. Хотя… Кто его знает… Доктор…

        – А что доктор?

        – Доктор ничего… Колыхаев берется за шапку.

        – Надо идтить. – В дверях останавливается. – А кто еще? другой кто?

        – Другой канонир Сурин, второй номер.

        – А…

        Больше ничего не говорит Колыхаев. Ведь

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту