Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

32

я Вам скажу, война – это пропорция: шесть частей боевых эпизодов, четыре части фронтового быта, что ли. Во всяком случае, быт играет роль непременного и совершенно необходимого фона для боевого эпизода.

       

        …передки наших трехдюймовок стоят позади, верстах в трех, за лесом. Иду. Выхожу на большую дорогу. Шарабан. Изза плеча кучерасолдата видна приплюснутая генеральская фуражка. Узнаю Вашего папу. Он ведь тоже отчасти «миньон» (простите за вольность!). Щелкая сапогами, я вытягиваюсь во фронт. Но шарабан с Вашим папой проезжает мимо. Я не замечен, увы. Вероятно, генерал едет вместе с адъютантом осматривать позиции…

        …Просыпаюсь ночью в землянке. Холодно. Душно. Темно. Грустно. Одеваюсь, то есть натягиваю шаровары, гимнастерку, сапоги, куртку. Выбираюсь наверх из землянки. Лунная ночь, очаровательная, глубокая, безмолвная. Трескучий мороз. Градусов двадцать. Волшебное царство необъятных русских снегов. Стою очарованный сказочным освещением и тишиной, но вдруг…

       

        …но вдруг… что такое? Возле орудия дневальный в постовом тулупе и валенках, а рядом с ним два офицера, видимо штабные, и между ними женщина в белом дубленом полушубочке и папахе, лихо надетой набекрень. Дневальный чтото почтительно объясняет про нашу трехдюймовку: как наводится, как поворачивается, как заряжается.

        Женщина с подкрашенными бровями и ресницами на голубом от лунного света лице манерно кокетничает:

        – Ах, только ради бога, при мне не стреляйте!

        Офицеры галантно с двух сторон подхватывают красавицу под локти. Она серебристо смеется. Слышен изысканный штабной баритон:

        – А вот тут мои люди роют резервные окопы…

        Шаги скрипят и стихают. Силуэты троих меркнут, как бы поглощенные светом очень маленькой и очень яркой январской луны, стоящей над головой в самом зените, в соседстве с несколькими наиболее крупными звездами и полярными льдинами полночных облаков.

       

        …и снова неподвижная фигура дневального в громадном постовом тулупе…

        Мертвая тишина. Безлюдье. Одиночество.

        Откуда явилось это милое видение в белом тулупчике? Я думаю, что это какаянибудь шальная девица, приехавшая на несколько дней к комунибудь из штабных или саперных офицеров, для того чтобы «испытать сильные ощущения». А может быть, сестра милосердия из корпусного госпиталя, отчаянная голова. Тип весьма банальный.

       

        …но молодая женщина лунной ночью, среди мерцающих голубых снегов, ее серебристый смех…

       

        Как чудно и как странно!…

       

        Первый раз в жизни я всем своим существом потянулся к женщине…

       

        Следующий день отвратителен.

       

        Привет Вашей милой маме, всем сестрам, как родным, так и двоюродным. Пишите. Обрадуете. А. П.».

       

        Итак: «Первый раз в жизни я всем своим существом потянулся к женщине».

        Вероятно, так оно и было на самом деле. Первый раз в жизни я потянулся к женщине. Не к девушке, не к подростку, не к девочкесверстнице, а именно – к женщине.

       

        Вечной влюбленности я был подвержен с детства, когда не было дня, чтобы я не был в когонибудь влюблен. Вечная влюбленность составляла сущность моего бытия – ого счастье и его горе. Я слишком самозабвенно

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту